Easy Dizzy: Особая ответственность

Трибьют-группы давно стали в Европе неотъемлемой частью рок-индустрии. Более того, во многих случаях их участники зарабатывают куда больше, чем те, кто выступают с авторским материалом, и даже члены известных групп с солидной дискографией порой зарабатывают себе на жизнь, именно играя кавера на клубной сцене. Впрочем, не только на клубной — трибьюты выступают и на крупнейших европейских фестивалях, таких как Wacken или Sweden Rock. В России это явление пока не получило такого распространения, однако и у нас есть коллективы, отдающие дань уважения практически всем рок-звездам, которых не так часто можно увидеть в наших краях «в оригинале». Easy Dizzy — не просто трибьют AC/DC, это трибьют официальный. О том, что это такое, как лидерство в группе меняет характер, и каково это играть с Крисом Слэйдом на одной сцене, нам расскажут участники коллектива — Андрей Соколов (вокал), Андрей Кузьмичёв (бас) и Максим Ширшаков (соло-гитара).

Как возникла идея организовать Easy Dizzy?

Андрей Соколов: Идея возникла ещё в начале 90-х, когда я побывал на фестивале «Монстры Рока» в Тушино. Честно говоря, в то время AC/DC я не слишком много-то и слушал, больше увлекался Rainbow, Deep Purple… Но когда я их увидел и услышал вживую, то они меня просто «прибили» своим звуком и неким таким хулиганским драйвом. Всем этим AC/DC явно отличались от остальных участников фестиваля. И надо признаться, что мои музыкальные приоритеты после этого изменились.

Потом, лет эдак через десять, ко мне попала видеокассета с фильмом, смонтированным Warner Brothers по материалам съёмок фестиваля. Этот фильм снова погрузил меня в то самое состояние, как тогда в Тушино, и как-то захотелось, что ли, влезть в их шкуру и прочувствовать их музыку и их самих изнутри. Это, наверное, и стало первым посылом к возникновению Easy Dizzy. Остальное — уже рабочие моменты.

 

Наверное, сложно имитировать вокал Брайана Джонсона?

Андрей Соколов: Если бы в то время, когда я только начинал играть в трибьюте, кто-нибудь мне сказал, что, мол, «чувак, у тебя ни фига не получается похоже на Брайана Джонсона», я бы просто бросил эту затею и больше к этому не вернулся. Занялся бы чем-нибудь другим. Но меня, наоборот, ободряли: говорили, что мне удаётся «снимать» его манеру пения. Хотя на тот момент это было далеко от того уровня, что есть сейчас.

 

Ты всегда хотел быть фронтменом?

Андрей Соколов: Нет. До своего участия в трибьюте я несколько лет был басистом и на сцене старался держаться как можно неприметнее, играть себе тихонько на басу. (Улыбается). И меня всегда восхищали люди, которые уверенно выходят на переднюю линию, активно общаются с публикой, шутят… в общем, ведут себя непринуждённо. Когда я стал фронтменом в Easy Dizzy, мне пришлось учиться всему этому, пересиливая себя и борясь со своими комплексами и страхами перед такой большой ответственностью, тем более что у меня это чувство гипертрофированное. Ответственность у трибьюта, возможно, даже больше, чем у тех групп, которые исполняют что-то своё. Ведь на твой концерт приходят люди, которые знают каждую ноту. И не дай бог ты где-то лажанёшься, криво что-то исполнишь. Они же потом начнут строчить негативные отзывы или отговаривать друзей и знакомых идти на твой концерт.

 

Андрей, а отразилось ли на других сферах твоей жизни то, что ты стал лидером группы?

Андрей Соколов: Да, конечно. Я во многих ситуациях стал чувствовать себя более раскрепощённо и уверенно. А до этого даже с ментами не умел разговаривать. Когда ко мне подходил милиционер, я тут же ощущал себя виновным во всех преступлениях. (Смеётся).

 

А сейчас?

Андрей Соколов: А сейчас нормально. Могу поговорить. (Улыбается). А так я очень много внутренних зажимов в себе преодолел. Они и сейчас иногда вылезают, но против них есть верное средство — надо налить 50 граммов виски перед самым выходом на сцену. (Смеётся).

 

Насколько мне известно, в мире нет такого понятия — официальный трибьют. Расскажи, что это за статус такой.

Андрей Соколов: Изначально мы просто хотели выйти на, скажем так, легальный уровень, чтобы иметь возможность открыто заявить о себе как о коллективе, клёво исполняющем песни AC/DC, и делать это так, чтобы и самим AC/DC это понравилось, если они нас услышат. Ну а чтобы как-то назвать это явление, появилось словосочетание «официальный трибьют».

 

И вы даже предположить не могли, что с вами будет Крис Слэйд играть.

Андрей Соколов: Да, такое мы никак не могли предположить. Но это случилось, и мы подумали, что, видимо, есть какая-то высшая сила, которая нам помогает. Значит, мы на правильном пути.

 

А как произошло, что Крис Слэйд оказался на одной сцене с Easy Dizzy?

Андрей Соколов: Однажды один знакомый промоутер позвонил мне и рассказал, что Крис со своей группой будет выступать в одной из скандинавских стран. Поскольку это было близко от России, сразу возникла идея пригласить его (без группы, конечно) сыграть с нами. Крис обозначил нам смешную для его уровня сумму. Кроме того, ему нравится Россия и хотелось побывать здесь снова. Да и, как выяснилось позже, ему стало интересно сыграть с русскими музыкантами. После фестиваля в Тушино он бывал в России несколько раз, в том числе приезжал с группой Asia в 2009-м и с Михаэлем Шенкером. Вообще, мы были первыми российскими музыкантами, с которыми ему довелось играть песни AC/DC.

 

Нервничали?

Андрей Соколов: Ну, может быть в самом начале, на репетиции. На концерте такого уже не было. Крис по натуре открытый и позитивный, с ним комфортно находится рядом. Мы очень рады, что он вернулся в AC/DC. Видели его в прошлом году в Финляндии. Помню, я смотрел на него на сцене и думал о том, что каких-то там три месяца назад мы ехали с ним в поезде Москва–Воркута в одном купе и пили много пива. (Смеётся).

 

Какие-нибудь забавные истории во время выступлений можете вспомнить?

Андрей Кузьмичёв: На концерте в Самаре один из зрителей никак не мог поверить, что мы играем живьём, и всячески пытался проверить это. Наконец, когда он уже испробовал все доступные способы, он добрался (сцена позволяла это сделать) до гитарного оборудования, целиком выдернул провод от усилителя и, видимо, унёс его с собой. И когда мы вышли на бис, обнаружили, что у Макса звука нет. (Смеётся). Ну ещё часто, особенно когда начинается Thunderstruck, кто-нибудь из зрителей начинает хватать гитару Макса за гриф — проверять, по-настоящему ли он играет.

Максим Ширшаков: Да, когда мы играем в небольших заведениях, где сцена практически вровень с полом, там люди часто хватают за гитару.

Андрей Соколов: Люди, которые далеки от музыки, считают такую игру на гитаре виртуозной. Они сомневаются, что у нас есть такие люди, которые могут сыграть как Ангус Янг, и хотят проверить.

 

Чувствуете ли вы предвзятое отношение со стороны российской публики по отношению к отечественным музыкантам, исполняющим западный рок?

Максим Ширшаков: Конечно. К примеру, если бы мы объявили себя английским трибьютом и серьёзно вложились в рекламу, я уверен, на нас пришло бы гораздо больше народу.

 

Много нападок на трибьют в интернете?

Максим Ширшаков: Хватает. Но положительных отзывов сейчас больше. С негативными отзывами сталкиваются больше новые трибьюты.

 

Расскажите о прошедшем в конце 2015 года выступлении с вокалистом итальянского трибьюта Buon Scotch. Как вы познакомились с Маттео Джиованноне?

Максим Ширшаков: В 2013-м году мы были хедлайнерами на праздновании сорокалетия AC/DC в Германии. Туда каждый год съезжаются фанаты со всей Европы (кстати, многих из них я потом узнал в клипе Rock or Bust). Собственно, с Buon Scotch мы там и познакомились. Ну, как понятно из названия, они специализируются на ранних годах AC/DC, до 1980-го года. Потом у нас родилась идея сделать в России AC/DC Show Bon Scott Special. Мы сделали трёхчасовое шоу из двух отделений: AC/DC до 1980-го года и после. Специально для шоу мы заказали две пушки, сделали клёвый видеоряд на большой задний экран, пригласили «волынщика», ну, и всякие другие элементы шоу. В общем, на мой взгляд, получилось очень не плохо. Во всяком случае, всем, кто был, очень понравилось, а народу было много. Мы планируем продолжать устраивать это шоу. Хотим выступить с ним и в других городах России, а не только в Москве и Питере.

Андрей Соколов: Проект действительно очень интересный. Даже далёкие от AC/DC, да и вообще от рок-музыки люди говорили потом, какое это классное шоу. Это представление напоминает мюзикл, как та же Mama Mia. Мы, кстати, думали, сделать из нашего шоу мюзикл, но здесь возникают свои сложности…

Максим Ширшаков: Да, тут уже нужен режиссёр-постановщик…
Андрей Соколов: Можно было бы песни определённым образом выстроить, сделать смену костюмов, инструментов…

 

Поделитесь смешной историей.

Максим Ширшаков: Про Маттео как раз можем рассказать. (Всеобщий смех). Мы впервые делали AC/DC Show Bon Scott Special в «Джаггере» (известный клуб-ресторан в Санкт-Петербурге — прим. ред.). Маттео так, видимо, обрадовался, что он приехал в Россию, что повёл себя как настоящий Бон Скотт и стал пить виски ещё днём. Свой сет он исполнил, а потом должен был выйти в конце шоу и спеть вместе с Андрюхой Highway to Hell. Мы как раз играли, когда я заметил Маттео в зале с бутылкой виски. Затем он куда-то исчез. Я подумал, ладно, наверное, он в гримёрке. А потом увидел, как из-за кулис меня жестом подзывает к себе кто-то из служебного персонала: «Ваш Маттео упал и разбил лицо об урну». Я сказал, отмывайте его, он должен выйти на последнюю песню. И он вышел и таки клёво спел.

 

 

Для музыкального портала HeadBanger.ru

Беседовала: Алёна Реутская

Санкт-Петербург, 14 апреля 2016 г.